Утро 26 февраля выдалось ранним - суд был назначен на девять, да еще час ехать, так что пришлось встать в семь. Судебное заседание прошло быстро, но процессуальный оппонент представил кучу бумаг, разбирать которые пришлось уже после заседания на подоконнике в корридоре суда; параллельно с разбором шло и обсуждение существа дела, которое состоит в том, что компания "Мегафон" по собственному недомыслию влетела на 9000 долларов в пользу Saudi Telecom, а теперь пытается взыскать их с человека, который не только никогда не был в Саудовской Аравии, но и не вступал ни в какие отношения с "Мегафоном".
В какой-то момент я произнес фразу, ставшую спусковым крючком последовавших событий:
- ...и вот тогда в Саудовской Аравии по сим-картам, оформленным на ваше имя, разговаривали какие-то черножопые.
Относилась фраза к мошенникам - фродерам (от англ. fraud - мошенничество), по вине которых мог пострадать мой клиент.
Тут же донеслось:
- Ну что вы такое говорите, их нельзя так называть. - произнесший это оказался высоким мужчиной* чуть старше среднего возраста, в одежде позволявшей отнести его к "народу" в самом широком понимании этого слова.
Я ответил, что они (мошенники) и есть самые настоящие черножопые и именно так их и надо называть.
После чего, у нас завязалась сумбурная дисскусия (в народе называемая "перепалка"), на тему кто такие черножопые, и допустимо ли применение этого слова вообще или только к таджикам, провозящим героин в собственном заднем проходе. На меня посыпались обвинения в том, что я не люблю кавказцев и таджиков, я отвечал в том духе, что да мол действительно не люблю и считаю себя в праве так чувствовать.
Меня спросили не считаю ли нужным их выгнать, на что я сказал, что являюсь сторонником депортации всех нелегальных иммигрантов, лишения гражданства РФ лиц, получивших его обманным (незаконным) путем и ужесточения иммиграционного законодательства, но все перечисленное необходимо предпринимать, строго соблюдая закон. Когда перепалка стала заходить на второй круг, оставаясь, впрочем в рамках взаимной вежливости, - оппонент никак не мог поверить, что можно не испытывать чувства глубокой любви к таджикам и кавказцам, но при этом быть сторонником соблюдения (и выполнения!) законов - в разговор неожиданно вмешался сухощавый мужчина средних лет в дорогом костюме: приняв меня за работника чудо-компании "Мегафон" он риторически спросил, знаю ли я, что компания "Мегафон" принадлежит (или контролируется) ФСБ, а ФСБ, в свою очередь придерживается другой (то есть отличной от моей) политики.
Немало удивившись, я ответил, что о принадлежности "Мегафона" ФСБ не знаю, но думаю, что сотрудники ФСБ придерживаются той же политики, что и я, потому, что более 90% процентов героина завозится в Россию таджиками. Он возразил, что мол статистика не такая (Вот я теперь думаю - какая? более 95%? 99%? 100%?) .Перепалка приобрела трехсторонний характер, причем мужик из "народа" все пытался меня обвинить в нелюбви к каким-то национальностям, с чем я не соглашался. В какой-то момент момент он заявил:
- С такой позицией вы нарываетесь.
На что последовал автоматический ответ: - Пойдемте, выйдем. Он отказался и я заключил - тогда давайте без нарывов?
И уж было собрался на этом распрощаться, как предложил "выйти" тот самый мужчина в дорогом костюме.
В его глазах не читалось желания доказывать истинность своих убеждений стойкостью в драке**, но он предъявил другой, не побоюсь это слова, решающий аргумент толерантности в идеологических спорах - удостоверение сотрудника ФСБ.
Показав свою ксиву, полковник попросил меня показать свои документы - я отказался. Мы спустились вниз, к судебным приставам, где полковник снова предъявлял удостоверение и попросил приставов проверить у меня документы. Приставы заняли законническую позицию:
- Все корридоры просматриваются камерами - у нас к нему (то есть ко мне) вопросов нет.
Я - Я могу идти? Пристав - Да, мы вас не задерживаем.
Я попробовал выйти, но путь мне преградил полковник. Я спросил - Вы меня задерживаете?
- Да
- Как полковник ФСБ?
- Нет как просто гражданин.
Конечно, будь он "просто гражданин", я бы попытался проложить путь к свободе силой, но заподозрил, что если я так и поступлю, то "просто гражданин" чудесным образом исчезнет и сяду я за сопротивление "сотруднику ФСБ".
Но поскольку задержал-то он меня в качестве "простого гражданина", то, то состояние, в котором я оказался было "гражданским арестом" (Хотя Уголовный Кодекс знает и другую формулировку: "ст. 127 Незаконное лишение свободы").
Я спросил, в чем причина моего задержания. Полковник ответил, что мол мое мнение идет в разрез с государственной политикой.
Полковник начал писать заявление (для милиции), мужик из "народа" согласился быть свидетелем. Мы начали обсуждать, кто что говорил - это вылилось в очередной виток дискуссии, на это раз об эффективности политических репрессий как инструмента воспитания толерантности. Потихоньку стало очевидно, что предъявить мне по сути нечего, кроме эпитета "черножопые" по отношению к третьим (то есть не присутствующим) лицам. А "черножопые", в свою очередь не тянули даже на "мелкое хулиганство". Разошлись мы на том, что я подтвердил приверженность ранее заявленным позициям и извинился перед дамой за употребление в ее присутствии бранного слова "черножопые".

* Мужик по итогам оказался не простым - пацифистом и антивоенным активистом.
**Не знаю, может я общался с заслуженным боевым полковником. Говорю только о том, что видел. К чести полковника, вел он себя на протяжении всего времени нашего общения предельно корректно, что, к сожалению, скорее исключение для сотрудников всех правоохранительных органов.

P.S. Большое спасибо моим товарищам за оказанную поддержку.